загрузка...

§ 1. Диспропорции обеспечительной функции советского жилищного законодательства

1. Мы установили, что законодатель не сформулировал в советских конституциях четкую формулу первого поколения конституционного права советских граждан на жилище, хотя отдельные нормы-принципы были названы. Ее можно определить от обратного, как менялось текущее жилищное законодательство в соответствии с конституционной нормой.

Ее отсутствие в определенной в мере позволяло советскому законодателю в кодифицированном законодательстве выбирать варианты при принятии нормативного решения, наделяя граждан конкретными жилищными правами и обязанностями, различающимися между собой, можно сказать, принципиально. Каков будет "облик" конкретных жилищных прав и обязанностей, таков будет в реальном исполнении "облик" и основного права. В этом проявится обратная связь текущего законодательства с конституционным, хотя в этой взаимосвязи приоритет остается за последним, а конституционное право на жилище - это не совокупность конкретных жилищных прав. Не всякое их сложение отражает контуры основного права на жилище. Иначе как можно было бы говорить о приведении их в соответствие с рассматриваемым конституционным правом? Доконституционные конкретные жилищные права советского периода не соответствовали ст. 44 Конституции СССР 1977 г. (ст. 42 Конституции РСФСР 1978 г.). Основное право обладает такими свойствами, какие не наблюдаются у суммы конкретных прав, и поэтому радикально влияет на них по существу, а не только согласно иерархии актов. Приведенные в соответствие с основным правом конкретные жилищные права не составляют его содержание. Право на жилище проявляется в конкретных жилищных правах граждан, но не растворяется в них, а последние всего лишь являются "визитной карточкой" конституционного права на жилище, "светят отраженным светом".

С утверждением конституционного права на жилище в сфере удовлетворения жилищных потребностей граждан возникло правоотношение первого порядка "государство, публичная власть - гражданин" в этом сегменте общественных отношений, которых до этого времени в советский период, кроме жилищных правоотношений, не было. Конституционные правоотношения в жилищной сфере - это тип сущностных отношений, отражающих суть национальной системы удовлетворения жилищных потребностей, действующих глобально, на уровне общества в целом, классов, социальных групп, отдельного гражданина. Конкретные жилищные права и обязанности образуют конкретные правоотношения, отношения второго порядка, теперь уже обусловленные данными конституционными правоотношениями. Их множество, и они соответствуют определенным участкам сегмента. В целом и те и другие отношения образуют национальную систему удовлетворения жилищных потребностей отдельного гражданина и общества в целом. Ее эффективность состоит в том, насколько полно и оперативно она откликается на их запросы и удовлетворяет заявленные интересы в режиме реального времени.

Цель законодателя - продумать концепцию и установить общественные связи между всеми участниками системы, прежде всего жилищные права граждан, подчиненные соответствующему основному праву граждан, обеспечивающие его осуществление, чтобы система функционировала как единый, управляемый из одного центра институт общества, наполненный не только правовым содержанием, имеющий фундаментальные образования, максимально открывающая правовые возможности инициативному решению квартирного вопроса.

Диапазон конституционной нормы о жилище шире по содержанию, чем предмет жилищного законодательства, и включает в себя отношения по жилищному строительству, тогда как жилищное законодательство решительно их исключает. Поэтому в числе обеспечительных отраслей законодательства значится не только жилищное, но и гражданское и некоторые другие (трудовое) законодательства. Конституционная норма не устанавливает всех общественных связей национальной системы удовлетворения жилищных потребностей граждан. Ее необходимо достраивать в части управления жилищным фондом и его эксплуатации. И в этом регулировании она не подвержена воздействию статьи Конституции о праве на жилище, но испытывает воздействие Конституции в целом как верховного начала.

Насколько нормативные правовые акты обеспечительных отраслей законодательства соответствуют в целом или в части конституционным нормам, гарантирующим права и свободы граждан, зависит не только от законодателя, но и от эффективности функционирования системы судебного надзора за текущим законодательством в целом и, в частности, специально за его конституционностью, осуществляемого по инициативе граждан и их объединений, обращающихся в суд за защитой своих прав и свобод, а также по запросам судов в этой сфере отношений. Судебный надзор дает современную картину самокритичного общества, желающего и не боящегося публичного признания своих ошибок и недостатков и исправляющих их публично.

К сожалению, советское общество не было таковым, и радикальные нарушения советских Конституций текущим законодательством сохранялись на протяжении всего советского периода.

Действующее до 1977 г. советское жилищное законодательство, естественно, отражало негуманитарную сущность прежней сложившейся национальной системы удовлетворения жилищных потребностей граждан, его нормативно-правовые решения не были сцементированы конституционным, гуманитарным началом, утверждавшим право каждого на жилище. На жилищные отношения оказывали дестабилизирующее влияние трудовые отношения в домах ведомственного жилищного фонда важнейших отраслей народного хозяйства, а также в домах колхозов, некоторых учреждений и общественных организаций. Конституция СССР и Конституция РСФСР уже действовали, но нормы предшествующего жилищного законодательства также были в ходу, также продолжали применяться . Где же прямое действие Конституции? Период довольно продолжительный: от 7 октября 1977 г. до 1 января 1982 г., т.е. даты вступления в действие Основ жилищного законодательства Союза СССР и союзных республик. Период мог быть и больше, если приведение жилищного законодательства в соответствие с новым законодательством не было бы упомянуто при принятии Конституции СССР .

--------------------------------

Павлодский Е.А., Литовкин В.Н. Статистический анализ жилищных судебных дел // Труды ВНИИСЗ. М., 1981. N 22. С. 165.

Конституция общенародного государства. М., 1978. С. 108.

Войдя под воздействие верховенства нового Основного Закона страны, советское жилищное законодательство должно было приобрести в процессе неизбежной кодификации новое качество, выполнить новую функцию, прежде не выполняемую, - стать обеспечительным инструментом основного права граждан на жилище. Его содержание надлежало передать этой отрасли советского законодательства, уже сложившейся в качестве комплексной. Процесс затрагивал составляющую жилищного законодательства - нормы гражданского законодательства, а также в определенной мере смежную отрасль - трудовое законодательство.

Наем жилого помещения был урегулирован в процессе второй кодификации гражданского законодательства, нормы о нем составляли самостоятельную главу в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик и Гражданском кодексе РСФСР. При этом глава в Гражданском кодексе РСФСР количественно превышала остальные главы Кодекса в своем объеме (46 статей). Это был не единственный участок из группы жилищных отношений, урегулированный на уровне закона, но единственный по детальному урегулированию отношений. В результате кодификации нормы гл. 28 Гражданского кодекса РСФСР были признаны утратившими силу в целом и заменены одной статьей в главе "Наем жилого помещения" (ст. 295), содержащей лишь определение соответствующего гражданско-правового договора, чтобы юридически сохранить генетическую связь базовой отрасли с таким комплексным образованием, каким сформировалось жилищное законодательство. Такой способ кодификации вызвал критику в литературе. Упрек сводился к опустошительной акции кодифицированного жилищного законодательства против Гражданского кодекса РСФСР.

Законодатель в процессе правотворческой деятельности изменил свое представление о содержании конституционного права на жилище. Такую динамику толкования можно было варьировать в силу неопределенности содержания ст. 44 Конституции СССР. Разрабатывая проект Основ, законодатель придерживался версии понимания этого права, которое сводилось к формуле: обеспечение граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, жилыми помещениями в публичных жилищных фондах, квартирами в домах жилищно-строительной кооперации и использование жилого дома (его части) в личных целях, а также постоянное, устойчивое пользование жилыми помещениями во всех разновидностях жилищного фонда. Однако уже ко времени принятия Основ и вступления их в действие формула приобрела усеченный вид: отпало последнее требование формулы - требование постоянного, устойчивого пользования жильем, которое не удалось последовательно выдержать в законе применительно к каждой разновидности жилищного фонда. В ведомственном жилищном фонде важнейших отраслей народного хозяйства и домах, принадлежащих колхозам, входящих в состав общественного жилищного фонда, это требование нельзя было осуществить. Поэтому реальная формула свелась просто к пользованию жилым помещением. Оно служило тем общим знаменателем, который смог общей чертой объединить всех пользователей во всех разновидностях жилищного фонда.

В итоге получилось, что производная величина (жилищное законодательство) отразила в окончательном виде версию содержания конституционного права советских граждан на жилище. Законодатель оказался свободным в выборе версий толкования - можно было определяться по минимуму, а можно было и по максимуму. При иных формулировках конституционной нормы не было бы такой свободы толкования. Такова была обратная связь текущего законодательства в конкретно-исторических обстоятельствах с конституционным, хотя все должно было быть наоборот. Очевидно, это обстоятельство послужило основанием утверждения о том, что совокупность жилищных прав равна содержанию основного права.

Причина, послужившая принятию нормативного решения законодателем, лежит в плоскости столкновения экономических и социальных интересов, где приоритет остался за экономическими интересами.

Основное право граждан на жилище носило исключительно гуманитарный, потребительский характер. Оно безразлично к конституционному принципу "от каждого по способности, каждому по труду" (ст. 14 Конституции СССР), осуществлению основного права граждан на труд. Таковым надлежало быть и жилищному законодательству, подчиняясь верховенству Конституции СССР.

Прежнее, доконституционное отраслевое законодательство было иным. Оно напрямую обслуживало производственные интересы, трудовые отношения на предприятиях важнейших отраслей экономики . Вопрос мог стоять лишь острыми гранями, - переносится ли потребительское качество один к одному с конституционного на кодифицированное законодательство либо, если и переносится, то с изъятиями, не в целом, исключая сектор жилищных прав пользователей жилыми помещениями в домах базовых отраслей советской экономики (прежде всего военно-промышленного комплекса) и сельского хозяйства. Партийная директива недвусмысленно указывала на альтернативный вариант решения.

--------------------------------

Литовкин В.Н. Жилищное законодательство: кризис, доктрины, смена принципов от прошлого к настоящему // Проблемы современного гражданского права. М., 2000. С. 253 - 256.

Все бремя решения острых внеэкономических проблем экономики законодатель возложил на текущее жилищное законодательство, правда, с "оглядкой" на Конституцию СССР, чего, естественно, не могло быть до ее принятия. В предшествующей Конституции СССР 1936 г. фигурировало право на труд, но не было права на жилище, при этом и в той и в другой Конституциях провозглашалось право на свободный труд. На кодифицируемое жилищное законодательство законодатель возложил задачи иного рода - сохранить ранее сложившийся принудительный труд на предприятиях важнейших отраслей экономики, который существовал в социалистической системе хозяйствования уже не один десяток лет.

Помимо ограничений в обмене квартирами самым сильнодействующим и наиболее чувствительным правовым средством в этом случае была мера выселения из занимаемого жилого помещения работника вместе с семьей, получившего его по месту работы на предприятии базовых отраслей экономики, или в домах, принадлежащих колхозу, и уволившегося, по мнению законодателя, "без уважительных причин" по собственному желанию (уволенному в связи с нарушением трудовой дисциплины или совершением преступления). Прямая линия приведения текущего жилищного законодательства в соответствие с конституционным правом на жилище ломалась в интересах внеэкономического принуждения работника, чтобы он продолжал сохранять трудовые отношения с предприятием.

Сохранить, пусть в видоизмененном виде, выселение такого рода или отказаться от выселения по названным основаниям в принципе на будущее - главная проблема приведения действующего жилищного законодательства в процессе кодификации в соответствие с Конституцией СССР. Переход к постоянному, устойчивому пользованию жилым помещением в ведомственных жилых домах и в домах колхозов мог состояться только в том случае, если администрация предприятий и органы управления колхозов лишались в принципе права на выселение без предоставления другого жилого помещения работников, прекративших трудовые (членские) отношения в установленных законом случаях. Иначе следовало бы ликвидировать в одночасье весь ведомственный жилищный фонд, передав его объекты в состав жилищного фонда местных Советов. Из публичных жилищных фондов только правовой режим жилищного фонда местных Советов прямо соответствовал природе основного права на жилище. Но фонд не был ведущим, занимая треть государственного фонда. Другие две трети составлял ведомственный жилищный фонд, где трудовые отношения с фондодержателями названных отраслей экономики были дестабилизирующим фактором в осуществлении соответствующего основного права граждан.

Основы юридически выбрали оба варианта приведения действующего законодательства в соответствие со ст. 44 Конституции СССР: Закон отказался (ст. 37) от выселения без предоставления другого жилого помещения в ведомственном фонде базовых отраслей народного хозяйства как основания, не связанного с нарушением жилищного законодательства и противоречащего природе основного права на жилище, а равно от выселения лиц, получивших жилые помещения в домах колхозов, если они исключены из членов колхоза или вышли из колхоза по собственному желанию, а также предусмотрел (ст. 4) постепенную передачу ведомственного жилищного фонда в городских поселениях в ведение местных Советов в порядке и сроки, которые определяются Правительством СССР и Советами Министров союзных республик.

И хотя были задействованы оба варианта, принятое решение нельзя назвать ни радикальным, ни тем более последовательным в осуществлении положений конституционного права на жилище. Оба варианта содержали в первом случае фикцию, во втором - всего лишь задачу.

Срочное право пользования, какое было установлено до кодификации жилищного законодательства в этом секторе государственного и общественного жилищных фондов, юридически было заменено бессрочным (ст. 7 Основ), чтобы на его месте опять возникло уже фактически срочное пользование, но другого содержания, узаконенное конституционным правом на жилище, поскольку формально признаваемо в качестве бессрочного. В итоге на поверхности просматривалась юридическая фикция непрерывности пользования, которой не было. Основы сохраняли ранее существовавшие списки предприятий (прежде всего ВПК), утверждаемые по-прежнему Правительством СССР и Советами Министров союзных республик (они переутверждались), администрация которых пользовалась до этого правом выселения без предоставления другого жилого помещения. Те же основания, служившие прежде выселению без предоставления другого жилого помещения, теперь служили выселению с предоставлением жилого помещения, но с необходимостью ухудшения жилищных условий против тех, которыми переселяемые пользовались до переселения (неблагоустроенные, меньше по размеру, чем они занимали, без учета места работы и т.п.). Такого рода переселение не соответствовало по существу требуемой правом на жилище устойчивости, постоянного пользования по бессрочному договору найма жилого помещения, как не было и бессрочности пользования. Влияние трудовых отношений на жилищные уже не было столь безусловным, как это имело место до принятия новой Конституции, но активно сохранялось, видоизменившись, отражая в законодательстве якобы состоявшийся компромисс интересов между экономическими и социальными отношениями в пользу первых вопреки концепции права на жилище, свободного от влияния права на труд.

Нарастающие кризисные явления советской экономики подталкивали правящие круги советского общества к сохранению внеэкономических мер принуждения рабочих, служащих, работников сельского хозяйства по месту работы вопреки их интересам к свободному труду, укрепляя их несвободу.

Прекращение в судах производства по делам о выселении рабочих и служащих без предоставления жилой площади не препятствовало предъявлению к тем же гражданам иска о выселении с предоставлением другой жилой площади.

Более того, Основами (ст. 39) и Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 декабря 1981 г. "О порядке введения в действие Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик" была придана обратная сила норме, по которой жилые помещения в домах, принадлежащих колхозам, заселенным до введения в действие Основ, могли быть включены в число служебных помещений, правда, в течение короткого срока - с 1 января 1982 г. до 1 апреля 1982 г. В этом случае колхозные специалисты, получившие до 1 января 1982 г. колхозные жилые помещения на общих основаниях, после их переоформления в установленном порядке и сроки в число служебных утрачивали статус постоянных пользователей занимаемого жилого помещения и приобретали статус срочного пользования, т.е. с явным ухудшением своего правового положения в силу кодифицированного законодательства. Такого еще не было. Но и этого оказалось недостаточным для правящих кругов.

--------------------------------

Ведомости Верховного Совета СССР. 1981. N 49. Ст. 1286.

Уже в первый год действия Основ по Постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 24 мая 1982 г. "О мерах по дальнейшему улучшению жилищных, коммунально-бытовых и социально-культурных условий жизни сельского населения" (даже не законом) исполнительная власть повторила ту же меру, которая была предусмотрена в Основах применительно к специалистам колхозов и к работникам совхозов и вкупе с ними к сельской интеллигенции (врачи, учителя, культработники): все жилые дома совхозов, как уже заселенные, так и свободные, объявлялись служебными, что означало возможность для администрации совхозов выселения их пользователей и даже тех, кто не получал эти помещения в качестве служебных, при увольнении с работы в совхозе без предоставления другого жилого помещения по широкому кругу оснований прекращения трудовых отношений (п. 24).

--------------------------------

СП СССР. 1982. N 17. Ст. 93.

Это было не только циничным нарушением собственно Основ, когда исполнительная власть, подталкиваемая партийной властью, приняла решение, которое, согласно Основам, могла принять исключительно представительная власть, но с грубым нарушением ст. 44 Конституции СССР, причем непосредственно, поскольку конституционное право советских граждан на жилище не допускает произвольного лишения жилья, которое находилось в пользовании.

При этом для ЦК КПСС, по директивам которого работали и Президиум Верховного Совета СССР, и Правительство СССР, не являлось проблемой выделение из названного Постановления нормы о распространении на дома совхозов правового режима служебной площади и представление их в качестве проекта Указа Президиума Верховного Совета СССР о дополнении текста Основ, чтобы не расходиться хотя бы с законом. Проблем с принятием соответствующего Указа у ЦК КПСС, очевидно, не было бы. Но и этим пренебрегли. Следует согласиться со справедливым замечанием А.А. Собчака о "негласном господстве партии и исполнительной власти над законодательной" .

--------------------------------

Собчак А.А. Становление новой политической системы: власть, партия и право // Право и власть. 1990. С. 118.

Обеспечение жильем не могло служить ни основным, ни дополнительным условием трудового договора с работником. Договорные отношения ведут к отказу от установленного административного порядка регулирования учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, планового распределения жилой площади и персонального предоставления жилого помещения в соответствии с очередностью. В этом случае предприятие, учреждение, организация, заключая договор с работником, неизбежно брали бы на себя обязательство обеспечения жилищем каждого, кто нуждается в улучшении жилищных условий, в течение его работы, что давало бы ему возможность оспорить действия (бездействие) администрации в судебном порядке.

Вместе с тем за полгода до вступления в силу Основ, 15 июля 1981 г. Совет Министров СССР принимает Постановление "О гарантиях и компенсациях при переезде на работу в другую местность" , в котором реализуются названные идеи, - лица, переводимые на работу в другую местность, обеспечиваются жильем на условиях, предусмотренных трудовым договором, что в определенной мере повторяло норму, действовавшую 50 лет тому назад . Этот акт Правительства СССР не был изменен в связи с принятием Основ, хотя и противоречил Конституции СССР.

--------------------------------

СП СССР. 1981. N 21. Ст. 123.

СЗ СССР. 1931. N 68. Ст. 453.

Проблема передачи ведомственного жилищного фонда, как и вообще ведомственного жилищно-коммунального хозяйства, в ведение местных Советов, возникшая еще в 20-х годах XX в., так и не была решена за время советского периода, хотя только сама по себе такая передача давала большую экономию государственных средств в силу устойчивых экономических, технических и организационных преимуществ ведения этого хозяйства в системе местных Советов.

Эта мера рассматривалась тогда как радикальная и практически нужная для совершенствования содержания объектов отрасли.

В послевоенные годы первая постановка вопроса об этом датируется 1957 г., когда по инициативе Экономической комиссии Совета Национальностей Верховного Совета СССР Правительство СССР открыло счет систематическому (один раз в десяток лет - 1967, 1978, 1987 гг.), но безрезультатному рассмотрению вопросов о передаче ведомственного жилищно-коммунального хозяйства в ведение местных Советов. Кроме того, на уровне законодательных актов этот вопрос решался только на союзном уровне в 1971 и 1983 г.

Отсутствие юридической обязанности у общесоюзных, союзно-республиканских и республиканских министерств и ведомств завершения такого рода передачи в определенный срок и перехода отношений между предприятиями и исполкомами местных Советов в плоскость договорных отношений и усмотрения сторон вело к неудовлетворительной передаче ведомственного жилищно-коммунального хозяйства.

Еще в первой половине 80-х годов при подготовке неотложных мер по оздоровлению советской экономики правительства ряда союзных республик (РСФСР, УССР, БССР) предлагали ускорить принятие решения о полной передаче ведомственного жилищно-коммунального хозяйства в систему местных Советов в течение короткого периода. Передача, которую надлежало завершить в 1993 г., в очередной раз не состоялась. Она состоялась лишь в постсоветский период, при смене общественного строя.

Тормозили общественно необходимое решение интересы, далекие от интересов развития отрасли и освобождения хозяйствующих субъектов от обременительных расходов на его содержание. С передачей жилых домов местным Советам администрации предприятий важнейших отраслей экономики утрачивали одно из самых чувствительных для работников средств воздействия внеэкономического принуждения и "привязки" к месту работы рабочих, служащих - права выселения сначала без предоставления другого жилого помещения, а после вступления в силу Основ (с 1 января 1982 г.) - с предоставлением другого жилого помещения, но уже с обязательным ухудшением жилищных условий переселяемого. Несмотря на большую общегосударственную цену вопроса, она уступала жизненной значимости возможности применения этого правового средства, обеспечивающего жизнедеятельность важнейших отраслей народного хозяйства, экономики страны в целом как для хозяйствующих субъектов, так и их кураторов в правящих кругах.

Высокий уровень требований к новой функции советского жилищного законодательства - как инструменту, обеспечивающему конституционное право советских граждан на жилище, - не был достигнут в кодифицированном законодательстве. Переходных положений применительно к ст. 44 Конституция СССР не предусматривала, а они были необходимы. Это устраивало правящие круги, но не спасало положение: стагнация советской экономики, несмотря на подставленные "костыли" в виде внеэкономического принуждения работников, несвободного труда, завершилась буквально через десятилетие крахом не только экономическим, но и политическим (1991 г.).

Концепция кодифицированного жилищного законодательства могла состоять в том, что оно открыто для учета экономических интересов, но при условии приоритета основных прав и свобод граждан. Но они, к сожалению, не были в советский период приоритетом.

2. Основы (ст. 7) перестроили систему всей существовавшей ранее совокупности конкретных жилищных прав, разделив их на две с исчерпывающим перечнем группы с разными правовыми характеристиками. Все жилищные права обеспечивают крышу над головой, но на существенно разных правовых условиях. Первая группа - важнейшие жилищные права советских граждан, призванные обеспечить выполнение основного права. Это их новое назначение, новая функция.

В состав этой группы входили: право на получение жилого помещения в государственном и общественном жилищных фондах и право на получение квартиры в домах ЖСК, право на бессрочное пользование жилым помещением в домах этих жилищных фондов с учетом отмеченной выше дифференциации в государственном фонде и домах, принадлежащих колхозам, а также право личной собственности на жилой дом.

Бессрочность пользования в каждой из названных разновидностей фонда, возникшая из разных оснований, не объединяла их настолько, чтобы утратить разную природу прав, но была достаточной для того, чтобы отделить эти права от другой группировки прав. Важнейшие жилищные права граждан должны выражать и обеспечивать все требования конституционного права граждан на жилище.

Другая группа жилищных прав, связанных с неустойчивым, непостоянным, срочным пользованием жилой площадью, скорее проживанием на площади и ее получением (права поднанимателей в публичном жилищном фонде либо нанимателей в домах ЖСК и в индивидуальном жилищном фонде, служебных квартир, а также площади, занимаемой в общежитиях, и временных жильцов), связана с конституционным правом на жилище, входя в механизм его правового обеспечения, давая правовое основание пользованию жильем лицам, не обладающим субъективным правом бессрочного пользования занимаемым жилым помещением. Как не имеющие другого жилья на условиях бессрочного пользования, указанные лица должны быть наделены правом на получение жилого помещения на этих условиях в любом установленном законом варианте.

Без этого баланса жилищные права не могут быть полноценными носителями основного права на жилище. В противном случае имеет место "обрыв цепи" между ними, и тогда носители основного права на жилище будут лишены необходимых гарантий устойчивого пользования, лишены многих важных правомочий, свойственных постоянному пользованию, конституционному статусу гражданина.

Временное пользование - юридически малозащищенное право, и оно остается таким, не видоизменяясь, в процессе действия конституционного права на жилище. Не должно быть такого юридического состояния, чтобы какая-либо социальная группа была бы исключена из действия основного права в целом или в его части.

Изъяны в этом балансе жилищных прав нарушают основное право на жилище непосредственно. Баланс восстанавливается, если эти граждане наделены правом получить жилое помещение в государственном или общественном жилищном фонде, а также вступить в ЖСК или приобрести на праве собственности жилой дом (часть дома). Не имея в данный момент жилого помещения в бессрочном пользовании, эти лица должны быть наделены правом получить такое жилое помещение, где их право пользования будет наконец постоянным, бессрочным, устойчивым, стабильным.

Правда, И.Б. Марткович считал, что помещения специального назначения все-таки "обеспечивают долговременность и определенную степень стабильности обладания жилищем" , с чем нельзя согласиться. Эти помещения, согласно советскому жилищному законодательству, предназначались не для улучшения жилищных условий рабочих и служащих, а для выполнения трудовых обязанностей и испытывали непосредственно прямое влияние трудовых отношений. Поэтому их пользователи ограничены в жилищных правах.

--------------------------------

Марткович И.Б. Проблемы осуществления конституционного права на жилище: Автореф. докт. дис. М., 1981. С. 10.

Жилищный кодекс РСФСР (ст. 28) исказил основное право тем, что существенно ограничил реализацию права на получение жилого помещения, установив ценз оседлости, срок которого должен соблюдаться лицами, проживающими на условиях поднайма в домах публичных жилищных фондов либо найма в домах жилищной кооперации или в домах, принадлежащих гражданам на праве личной собственности. Кодекс одновременно лишил пользователей служебного жилого помещения этого права вообще. Республиканское законодательство никто не поправил, поскольку судебная власть не была наделена компетенцией признавать акты законодательства неконституционными по инициативе граждан. Однако законодатель о таком нюансе не знал.

Послеконституционная советская система удовлетворения жилищных потребностей общества не могла быть сконструирована так, чтобы исключить из своей распределительной структуры какую-либо (какие-либо) группу (группы) населения, не обеспечивая их жильем из публичных жилищных фондов, и вынуждать их решать квартирный вопрос за счет их собственных затрат, средств при низком уровне заработной платы (доходов) трудящихся. Поэтому законом и пайщики, и собственники индивидуальных жилых домов были поставлены в одинаковые условия с нанимателями жилых помещений в обеспечении жилой площадью из фондов общественного потребления.

Национальную систему надлежало к тому же выстроить так, чтобы юридически каждый из правовых способов решения квартирного вопроса безотносительно к материальному положению заинтересованного лица был доступен каждому - будь то получение жилого помещения в домах государственного и общественного жилищных фондов либо приобретение кооперативной квартиры или жилого дома (его части).

С появлением в правовой системе соответствующего конституционного права граждан конкретные жилищные права приобретают конструктивное свойство, требующее сбалансированной подчиненности ему, единства, утрачивают возможность автономного, независимого друг от друга развития. Жилищному законодательству надлежало внести свой вклад в воспроизводство социальной однородности советского общества, углубить общественное равенство в использовании жилищного фонда. Советское государство было организатором улучшения жилищных условий не каких-либо отдельных социальных групп или одного класса, а всего общества в целом.

Мало того, что выстроенная национальная система имела "белые пятна", она к тому же образовала масштабный социальный "люфт", состоящий из множества лиц, оказавшихся с жилой обеспеченностью на каждого проживающего выше местной учетной нормы признания граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, но меньше установленной законом (ст. 38 Жилищного кодекса РСФСР) нормы жилой площади на одного человека (12 кв. м). Они были поставлены системой исключительно перед затратным вариантом - приобретением кооперативной квартиры или индивидуального жилого дома (части его).

В городах союзного значения (Москве и Ленинграде), в административных центрах АССР, краев и областей, в городах с населением свыше 100 тыс. человек, где наложен запрет на индивидуальное жилищное строительство, жилищные условия могли быть улучшены преимущественно только из общественных фондов потребления и в жилищной кооперации (в Москве учетная норма десятилетиями держалась на отметке 5 кв. м, а в Ленинграде с 1982 г. - 5,5 кв. м, соответственно 7 кв. м и 6 кв. м при участии лица в кооперативном жилищном строительстве). Круг правовых возможностей граждан, решавших свою жилищную проблему, еще более сужался, но оставался только затратным. Фактическая обеспеченность жильем ниже размера установленной государством нормы жилой площади на одного человека означала обеспеченность ниже государственного стандарта. Юридически лишившись такого способа решения квартирного вопроса, как обеспечение жилым помещением из государственного или общественного жилищного фонда, эти граждане реально выпадали из сферы действия конституционного права на жилище.

Жизненная ситуация, в которой они оказались, не могла оставаться исключительно личной проблемой заинтересованного лица. Социальная проблема, рожденная в целом национальной системой удовлетворения жилищных потребностей граждан, конструктивно допустившей диспропорцию во взаимодействии жилищных прав, требовала прежде всего нормативного правового решения. Государство в этот период не придало норме жилой площади на одного человека характер государственного стандарта обеспеченности жильем, рассматривая установленный им норматив в качестве минимума жилищной безопасности проживания человека в замкнутом пространстве, не увязав его с потребительской природой национальной системы удовлетворения жилищных потребностей общества.

Однако выводы, которые надлежало сделать для того, чтобы развязать образовавшийся узел, грозили такой перестройкой, которая отразилась бы на всей внутренней политике государства принципиально, что было фактически невозможно при господстве существовавшего тогда политического режима. С этой целью следовало отказаться от местных учетных норм признания граждан нуждающимися в улучшении жилищных условий и перейти к другому количественному критерию - установленной государством республиканской норме жилой площади на одного человека, т.е. государственному стандарту. Такая перемена ставила Советское государство в безвыходное положение, но только при условии, если переход был бы осуществлен одномоментно. Существовавший в этот период объем жилищного строительства был неудовлетворительным - он растягивал время ожидания улучшения жилищных условий в порядке очередности до 20 лет. Сложившийся темп обеспечения жильем нарушал всякий смысл введения конституционного права советских граждан на жилище.

Как отмечалось в Постановлении ЦК КПСС от 17 апреля 1986 г. "Об основных направлениях ускорения решения жилищной проблемы в стране", жилищная проблема продолжала оставаться еще острой . Большое количество граждан нуждалось в улучшении жилищных условий, многие из них проживали в ветхих домах и общежитиях.

--------------------------------

Правда. 1986. 24 апреля.

XXVII съезд КПСС не мог не отметить: уже в 70-е годы стали нарастать трудности, заметно снизились темпы экономического роста. В результате оказались невыполненными задачи по развитию экономики и даже более низкие задания 9-й и 10-й пятилеток. Не полностью удалось осуществить и намеченную на эти годы социальную программу .

--------------------------------

Материалы XXVII съезда КПСС.

Резко возросли затраты на 1 кв. м прироста жилой площади на одного человека, а ежегодный прирост площади остался небольшим и не менялся с годами.

Рост затрат на 1 кв. м нового строительства был, в частности, связан с необоснованно высокими темпами градостроительства, каких не знала ни одна страна мира. В послевоенное время ежегодно возникало примерно 25 новых городов (в отдельные годы по 35 - 40). Число городских жителей соответственно резко увеличивалось.

Жилищное строительство непропорционально отставало от промышленного, а коммунальное - от жилищного.

Кроме того, возрос необоснованный снос пригодного для постоянного проживания жилья. Нарушалась комплексность застройки, дома-новостройки принимались со строительными дефектами и недоделками.

Государство, расходующее в мирное время средств на оборону столько, как в военное, конечно, не могло перестроиться оперативно на прямо противоположенные ориентиры. Предлагаемая концепция требовала увеличения затрат на жилищное строительство на порядок-другой. Подобные задачи даже не обсуждались до перестройки. Только на ее заключительной стадии начали осуществляться первые шаги к демилитаризации экономики, но процесс шел замедленно.

Следует отметить, что в первой половине 80-х годов уровень средней фактической обеспеченности жилой площадью в городских поселениях достиг, а затем и превысил ранее установленную расчетную обеспеченность жильем на одного человека - 9 кв. м жилой площади, или 13,5 кв. м полезной площади квартиры. В связи с этим повысился в большинстве республик, в том числе РСФСР, размер нормы жилой площади на одного человека до 12 кв. м. На достижение этого результата ушло больше 60 лет. За это время прибавление на каждого жилой площади составило всего на 4,6 кв. м, или 7,2 кв. м общей площади.

Причины кроются в социально-экономической основе системы.

Помимо чрезвычайных обстоятельств, каковыми были после 1917 г. войны и восстановление народного хозяйства, коренными причинами замедленного решения жилищной проблемы в стране следовало бы назвать прежде всего ограниченный бюджетный источник строительства государственного жилищного фонда. По мнению экономистов, он имеет постоянную тенденцию к стабилизации расходов или даже к их сокращению, а спрос на жилье, доступное всем, - к геометрическому увеличению, это противоречие всегда решается в пользу экономии бюджетных ассигнований. Финансирование строительства велось по остаточному принципу. Прежде всего решались производственные задачи, а на инфраструктуру выделялось то, что останется.

Решающее влияние идеологии на жилищную политику обусловил и монополизм Советского государства как главный инструмент в достижении жилищной программы и жесткое лимитирование объемов кооперативного и индивидуального секторов жилищного строительства, планово, системно, не позволяя им увеличиваться в размерах (жилищно-строительная кооперация - не более 5 - 7%), а также плановое сдерживание роста заработной платы (доходов) населения, не позволяющее широким слоям населения инициативно участвовать в кооперативном и индивидуальном жилищном строительстве, поскольку конструктивно за основу была принята принципиально иная - коллективистская система удовлетворения жилищных интересов, а не инициативная.

Утопичность самой идеологии, лежащей в основе системы, - построить ее на базе монополии Советского государства, ограниченного в своих ресурсах и еще более ограниченных ресурсах подавляющего большинства населения, имея целью обеспечивать жильем из государственного или общественного жилищного фондов всех нуждающихся в улучшении жилищных условий, кроме тех, кто обеспечил себя по своей инициативе, в многомиллионной стране. Преобладание государственного и общественного жилищных фондов в структуре жилищного фонда страны предопределило приоритет такой правовой формы их использования гражданами, как наем жилых помещений, тогда как в других странах институт найма постепенно уступил первое место иным формам правового использования жилищного фонда - собственности. Лимитированная невысокая квартирная плата за наем как норма-принцип ст. 44 Конституции СССР вела к ограничению средств, выделяемых из бюджета, и средств предприятий на содержание жилищного фонда и его капитальный ремонт, что непосредственно отражалось на состоянии его эксплуатации, сохранности и реконструкции. Годами накапливались недоремонт и недофинансирование. Росла отчужденность нанимателей к нанятому имуществу.

Национальная система удовлетворения жилищных потребностей общества была нацелена на освобождение граждан от затрат на приобретение жилого помещения и его содержание, повышение благоустройства дома, перекладывая необходимые расходы на субъекты собственности, в том числе государство. Но в таких масштабах государство не справлялось с поставленными перед ним целями, задачами.

Вряд ли можно считать отвечающими новому конституционному статусу советского человека характеристики жилого помещения, определяемые законом, предоставляемого переселяемым из ведомственного жилищного фонда в связи с утратой ими трудовых отношений, в сравнении с лицами, подлежащими выселению по другим основаниям, признаваемым законом уважительными, с предоставлением другого благоустроенного жилого помещения. Нарушались нормы ст. 34 Конституции СССР (Конституции РСФСР), предусматривающие равенство граждан перед законом.

Кодифицированное жилищное законодательство фиксировало четыре разнокачественные модели жилой среды, в домах публичных жилищных фондов, где конституционное понятие "жилище" переводилось на язык жилищного законодательства как понятие "жилое помещение".

Это жилые помещения, предоставляемые гражданам:

1) в порядке установленной очередности на их получение как улучшение жилищных условий;

2) при выселении по основаниям, которым закон придал характер уважительных причин (переселение из закрытых военных городков, в связи со сносом дома в государственных или местных надобностях);

3) при выселении по основаниям, которым закон отказал придать уважительный характер (переселение из домов, находившихся в ведении предприятий и организаций важнейших отраслей народного хозяйства);

4) жилые помещения, составляющие предмет договора найма жилого помещения, складывающийся в сумме из названных трех характеристик, а также ранее используемых жилых помещений, где общей чертой оказалась только изолированность жилых помещений. К сожалению, эта модель жилой среды в своих характеристиках не продвинулась дальше, как она была определена первично за 15 лет до этой кодификации жилищного законодательства в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. (ст. 300).

Если четвертая модель была собирательной в отношении предметов договорных отношений в домах разных эпох застройки, то модель жилого помещения для заселения переселяемых из ведомственного жилищного фонда важнейших отраслей народного хозяйства была искусственно сформирована кодифицированным жилищным законодательством.

В первых двух уровнях жилые помещения предоставлялись, как правило, в виде отдельной благоустроенной пригодной для проживания квартиры на семью, а в домах ЖСК - только благоустроенной квартиры. При этом учитывались интересы семьи, в частности необходимость раздельного проживания в рамках этой семьи ее разнополых членов.

При выселении, если наниматель занимал отдельную квартиру, ему соответственно надлежало предоставить отдельную квартиру или жилое помещение, состоящее из того же числа комнат в пределах установленных нормативов (ст. 96 Жилищного кодекса РСФСР).

Третий уровень, появившийся из-за того, что закон необоснованно придал названным выше основаниям неуважительный характер выселения (ст. 95 Жилищного кодекса РСФСР), жилое помещение предоставлялось с ограниченными характеристиками, о которых упомянуто выше. В частности, оно должно было быть только пригодным для проживания, т.е. отвечать установленным санитарным и техническим требованиям. Статьи 40 и 41 Жилищного кодекса РСФСР, предусматривающие соответственно благоустройство предоставляемого жилого помещения применительно к средним условиям этого города (поселка), установленные жилищные нормативы, а также учет интересов переселяемых (наличие разнополых лиц в семье, кроме супругов, состояние здоровья и других факторов, заслуживающих внимания), не подлежали в этом случае применению (ст. 97 Жилищного кодекса РСФСР).

Третий уровень жилых помещений к тому же оставался длительное время без установленных критериев санитарных и технических требований. Жилищный кодекс РСФСР (ст. 8) поручал Совету Министров РСФСР определить признание жилых домов и жилых помещений непригодными для проживания. Это другая, прямо противоположная сторона пригодности жилого дома (жилого помещения).

Минжилкомхозом РСФСР по поручению Правительства РСФСР утверждено 5 ноября 1985 г. Положение об оценке непригодности жилых домов и жилых помещений государственного и общественного жилищного фонда для постоянного проживания. Пригодность жилых домов, жилых помещений определялась через перечень дефектов, приводящих объекты в непригодное для постоянного проживания состояние. Однако положительная модель жилой среды в виде санитарных и технических требований, обеспечивающих безопасные и здоровые жилищные условия для постоянного проживания в жилом доме, жилом помещении, так и не была в этот период сформирована . На практике эта модель определялась через исключение дефектов, приводящих жилой дом (жилое помещение) в непригодное для постоянного проживания состояние. Конечно, можно давать оценку пригодности жилья, но это определение ограниченно и потому неполноценно.

--------------------------------

Для сравнения не лишне напомнить, что санитарные требования устройства и содержания жилых помещений стали одним из самых первых нормативных решений Советской власти, от которых и пошла норма жилой площади на одного человека. Коллегией Наркомздрава РСФСР в 1919 г. были утверждены Временные правила устройства и содержания жилых помещений, поддержанные Декретом Совнаркома 25 мая 1920 г. Подробно см.: Литовкин В.Н. Указ. соч. С. 244 - 245.

Позитивное определение влечет такие санитарные и технические характеристики объекта, которые могут вызвать необходимость финансирования дополнительных средств в жилищное строительство, реконструкцию и капитальный ремонт жилищного фонда, тогда как отрицательные характеристики всего лишь отграничивают не пригодный для постоянного проживания жилищный фонд от пригодного. Поэтому отсутствие такого рода нормативных решений в течение целого периода не случайно - так проще.

Для всех уровней жилой среды законом допускалось коммунальное расселение граждан. Для того чтобы уменьшить его объем, законом был введен институт занятия освобождающегося в коммунальной квартире жилого помещения проживающими в данной квартире лицами (ст. 46 Жилищного кодекса РСФСР). Приоритеты были расставлены так, что первыми призывались к ее занятию те из проживающих, кто был очередником на получение другого жилого помещения в порядке улучшения жилищных условий. Во вторую очередь призывались те, кто был обеспечен ниже размера нормы жилой площади на одного человека. И уже при отсутствии первой и второй очередей на присоединение освободившейся комнаты в коммунальной квартире она могла быть заселена на общих основаниях. Практика показала, что установленные условия и порядок заселения освободившегося жилого помещения в коммунальной квартире широко способствовали поставленной задаче ликвидации коммунальных квартир.

Конституционному праву советских граждан был присущ потребительский характер. Национальная система удовлетворения жилищных потребностей граждан вопреки основному праву допустила изъятие в ведомственном жилищном фонде предприятий и организаций важнейших отраслей экономики. Потребительский характер отразился в национальной системе удовлетворения жилищных потребностей граждан в виде нормирования жилой площади, предоставляемой и находящейся в пользовании, независимо от разновидности жилищного фонда. Начавшись еще в 1919 г. с жилищно-санитарной нормы, в кодифицированном жилищном законодательстве нормирование было представлено большим числом нормативов помимо нового размера жилой площади на одного человека: и учетная норма жилой площади как количественный критерий нуждаемости в улучшении жилищных условий, и минимальный, и максимальный размеры предоставляемой жилой площади, и нормативы дополнительной жилой площади, и норматив площади на каждого проживающего в общежитии. Кроме того, нормировалась площадь при прописке, кооперативной квартиры и индивидуального жилого дома. Нормирование выступало универсальным институтом жилищного законодательства.

К сожалению, новое кодифицированное жилищное законодательство не определяло природу и функции главного норматива из всего числа жилищных нормативов - нормы жилой площади на одного человека, хотя в ряде его норм указывалось на ее отдельные функции (исчисление квартирной платы, определение излишков, вселения других граждан, предельный размер при обеспечении жилой площадью в государственном или общественном жилищных фондах, отсчеты дополнительной жилой площади). В действительности основная норма жилой площади на одного человека представляет прежде всего санитарное требование к жилому помещению. За ней кубатура воздуха, позволяющая человеку находиться постоянно в замкнутом пространстве. Это тот санитарный минимум, который носит расчетный характер, величина которого в настоящее время обосновывается размером в 17,5 кв. м, чтобы у человека было нормальное самочувствие и он был жизнедеятелен. Таково и происхождение этой нормы как инструмента против антисанитарной переуплотненности в жилых помещениях.

Новое законодательство, к сожалению, оставило два основания изъятия излишков жилой площади - во время комплексного капитального ремонта жилого дома (ст. 83 Жилищного кодекса РСФСР) и с целью борьбы с так называемыми "нетрудовыми доходами" (ст. 79 Жилищного кодекса РСФСР), когда площадь использовалась для сдачи ее в поднаем.

Основы предусмотрели пересмотр союзного и республиканского законодательств о дополнительной жилой площади с целью сокращения перечня лиц, наделенных этим правом, и упорядочения большого разнообразия размеров дополнительной жилой площади (твердый цифровой размер, не менее твердого цифрового размера, дополнительная комната; удвоение размера, когда два лица пользуются такой площадью). Однако подготовка такого нормативного акта завершилась ничем из-за непримиримых разногласий.

Основы (ст. 22) централизовали урегулирование порядка и условий предоставления дополнительной жилой площади и перечень категорий граждан, имеющих право на ее получение, за Союзом ССР. Не решив в течение десятилетия (1981 - 1991 гг.) задачи, поставленные в Основах, Союз ССР заблокировал решение таких вопросов в союзных республиках. Вместо упорядочения этих отношений Правительство СССР увеличило число лиц, наделенных правом на дополнительную жилую площадь, - членов Союзов журналистов СССР, театральных деятелей СССР, дизайнеров СССР.

Была лишь дополнена ст. 34 Конституции СССР указанием: "льготы отдельным категориям граждан устанавливаются только на основании закона. Никто в СССР не может пользоваться незаконными привилегиями".

3. В отличие от предшествующего жилищного законодательства, и Основы, и Жилищный кодекс РСФСР охватили почти все жилищные отношения: и учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий; и порядок предоставления жилых помещений в публичных жилищных фондах; и наем жилых помещений безотносительно к разновидностям жилищного фонда; и отношения жилищно-строительной кооперации; и отношения собственности на индивидуальный жилой дом; и отношения эксплуатации жилищного фонда. Однако не было установлено исключительного господства закона в регулировании жилищных отношений. Предусматривалось издание целого ряда правительственных актов (Постановление Совета Министров СССР от 10 февраля 1985 г. "О порядке государственного учета жилищного фонда", Постановление Совета Министров СССР от 19 августа 1982 г. "О жилищно-строительной кооперации" и др.), поскольку в понятие советского законодательства входили нормативные акты Правительства СССР и правительств союзных республик.

Кроме того, был сохранен сложившийся с 1964 г. порядок, когда на местах действовали соответствующие правила, утвержденные Советами Министров АССР, край(обл)исполкомами, Мосгорисполкомом и Ленгорисполкомом. Если до кодификации региональные правила утверждались на основе ведомственного нормативного акта - Примерных правил Минжилкомхоза, то после принятия Жилищного кодекса РСФСР (ст. 40) Примерные правила уже подлежали принятию Советом Министров РСФСР. И хотя региональные правила базировались на республиканских установках, их координация сверху была затруднительной .

--------------------------------

Литовкин В.Н. Развитие правового регулирования учета граждан, нуждающихся в жилье, и предоставления жилых помещений // Вестник Московского университета, серия "Право". 1969. N 1.

В итоге одни и те же отношения необоснованно получали разное региональное решение. Введение такого порядка принятия решений исходило из необходимости максимального учета местных условий (сложившаяся фактическая обеспеченность жильем на каждого проживающего в АССР, крае, области, городе, районе, интересы городов разного уровня, экономическое и социальное развитие населенных пунктов и др.).

С провозглашением конституционного права на жилище локальный уровень регулирования жизненно важных правомочий граждан в области удовлетворения жилищных потребностей уже не может быть гарантом надлежащего осуществления основного права. Нормативные решения местных органов во многих случаях отражали как попытки некоординированного поиска варианта решения, так и местнические тенденции вопреки установкам центральных органов управления республик. Разумеется, правовые формы осуществления конституционного права граждан должны быть урегулированы лишь актами законодательства, а не решениями исполкомов местных Советов, призванных решать вопросы местного значения. Удовлетворение жилищных потребностей граждан перестало быть вопросом такого значения.

В частности, справедливость в распределении жилых помещений как конституционная норма-принцип требует выражения в конкретных нормах не на уровне локальных нормативных решений исполкомов, а только на уровне актов законодательства (в узком смысле слова).

Целая эпоха регулирования названных отношений на уровне решений исполкомов местных Советов заканчивалась. Это не исключало полностью местные Советы из нормотворчества в этой сфере, которое следовало сохранить в рамках ограниченных, конкретных поручений законодателя, на самом деле связанных с необходимостью учета местных условий. Осуществление конституционного права на жилище требует системного подхода к правовым формам его реализации, что может быть достигнуто только на законодательном уровне. Правовые формы его осуществления надлежало взаимно увязать, сбалансировать, их развитие не могло уже быть автономным.

<< | >>
Источник: В.Н. ЛИТОВКИН. ЖИЛИЩНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО: СМЕНА ВЕХ (КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ЖИЛИЩНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА). 2016

Еще по теме § 1. Диспропорции обеспечительной функции советского жилищного законодательства:

  1. В.Н. ЛИТОВКИН. ЖИЛИЩНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО: СМЕНА ВЕХ (КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ЖИЛИЩНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА), 2016
  2. 3. Основные моменты истории советского банкового законодательства
  3. 24.Обеспечительные меры АС (основания, виды, порядок применения). Защита интересов сторон при применении обеспечительных мер.
  4. 3. ФУНКЦИИ СОВЕТСКИХ ДЕНЕГ
  5. Функции и назначение советского краткосрочного кредита.
  6. 5. Советская модель экономики и советская экономическая наука
  7. Снижение процессуальной диспропорции в современном банковском праве - альтернативные средства разрешения споров банка и клиента
  8. Обеспечительные меры
  9. 25.Предварительные обеспечительные меры АС.
  10. Основания для принятия обеспечительных мер
  11. Заявлениео принятии обеспечительных мер