Справочно.

1. Дело по иску С.А. Серебрякова и других граждан к жилищно-эксплуатационному участку Козьмодемьянского горисполкома о предоставлении благоустроенного жилого помещения рассматривалось Козьмодемьянским городским народным судом Марийской ССР, который решением от 14 июня 1990 г. обязал Козьмодемьянский горисполком предоставить С.А. Серебрякову и другим гражданам, проживающим в том же доме, "благоустроенные квартиры в связи с необходимостью их выселения из дома N 48 по ул. Советская, признанного судом грозящим обвалом".

Принятое 14 июня 1990 г. решение, удовлетворившее исковые требования жильцов, не было обжаловано ответчиком в кассационном порядке. И лишь по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации это судебное решение в порядке надзора было отменено Постановлением Президиума Верховного Суда Марийской ССР от 11 октября 1991 г., а дело прекращено производством за неподведомственностью.

После вынесения судебного решения от 14 июня 1990 г. события развивались следующим образом.

24 декабря 1990 г. С.А. Серебряков без ордера занял квартиру в доме-новостройке, мотивируя свои действия принятым судебным решением. Дом, в который заселился С.А. Серебряков, не был закончен строительством и принят в эксплуатацию на момент вселения. Как видно из Постановления Горномарийского межрайонного прокурора от 13 февраля 1991 г., добровольно освободить занятую квартиру С.А. Серебряков отказался, о чем был составлен акт.

22 января 1991 г. Козьмодемьянский горисполком выделил С.А. Серебрякову на семью из двух человек однокомнатную квартиру размером 17,9 кв. м жилой площади в доме, где он самовольно занял квартиру. По имеющимся материалам дела, его супруга прописана была в другом населенном пункте, где имела жилую площадь.

Признав действия С.А. Серебрякова самовольными, прокуратура вынесла Постановление от 13 февраля 1991 г. о выселении в административном порядке его семьи в предоставленную горисполкомом квартиру, направив постановление в суд для принудительного исполнения. Однако постановление о выселении в принудительном порядке не было исполнено судебным исполнителем в течение более двух месяцев.

В связи с тем что самоуправно занятая С.А. Серебряковым квартира была предоставлена 29 марта 1991 г. заместителю начальника Козьмодемьянского ГОВД О.А. Иванову, переведенному на службу из другого города и не имеющему в Козьмодемьянске жилья, начальник Козьмодемьянского ГОВД самостоятельно принял решение о принудительном исполнении постановления прокуратуры силами подчиненных ему сотрудников милиции.

По Постановлению Президиума Верховного Совета СССР от 20 мая 1985 г. "О порядке применения статьи 36 Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик" (ст. 6) "выселение производится при содействии милиции", т.е. работники милиции лишь обеспечивают охрану общественного порядка при исполнении судебных решений или постановления прокуратуры, если выселяемые препятствуют исполнению постановления, не имея права выполнять служебные действия судебного исполнителя.

Обращение в суд С.А. Серебрякова и других граждан было вызвано отказом Козьмодемьянского горисполкома считать дом, где проживали истцы, угрожающим обвалом. Горисполкомом не решался вопрос о переселении проживающих в этом доме граждан в благоустроенные жилые помещения.

Конституционный Суд РФ в своем Постановлении пришел к выводу о том, что, поскольку органы исполнительной власти осуществляют контроль за состоянием жилых домов, находящихся на подведомственной им территории, решение исполкома о признании дома грозящим обвалом представляет собой необходимый элемент юридического состава, порождающего субъективное административное право на предоставление благоустроенного жилого помещения. Такое решение исполкомом не принималось, и поэтому спор о предоставлении С.А. Серебрякову жилого помещения не являлся по своему характеру гражданско-правовым. Следовательно, этот спор не мог рассматриваться в порядке искового судопроизводства, которое и было прекращено судом надзорной инстанции по протесту заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации.

Следует отметить существенный дефект судебного решения от 14 июня 1990 г., состоящий в отсутствии в его резолютивной части указания на конкретное помещение, представляемое заявителям, что требуется при принятии такого судебного решения. Суд вообще не занимался анализом доказательств, относящихся к техническим и санитарным характеристикам предоставляемого жилого помещения, хотя, считая дело ему подведомственным, должен был использовать положения п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 апреля 1987 г. N 2 "О практике применения судами жилищного законодательства", обязывающего суд истребовать доказательства, подтверждающие возможность вселения ответчика в предоставляемое жилое помещение.

При необходимости суд мог обязать соответствующие органы (например, санитарно-эпидемиологическую службу) провести обследование жилого помещения и представить заключение о его пригодности для постоянного проживания.

Предусмотренная судом в общем виде необходимость предоставления С.А. Серебрякову и другим гражданам благоустроенных квартир спровоцировала самоуправное занятие С.А. Серебряковым жилого помещения.

Следует отметить, что в определенных случаях спровоцированности занятия жилого помещения, к каким можно отнести занятие С.А. Серебряковым свободной квартиры в доме-новостройке, нельзя было применять административный порядок выселения виновных лиц, поскольку нарушено понятие "самоуправство". Решение о выселении С.А. Серебрякова надлежало первично принять судебному органу, а не оформлять санкцию на административное выселение в органах прокуратуры.

Какие же жилищные права Козьмодемьянский городской народный суд признал за С.А. Серебряковым?

Опираясь на заключение строительно-технической экспертизы, суд признал состояние дома, где проживал С.А. Серебряков и другие соистцы, грозящим обвалом, отклонив однозначное мнение ответчика ограничиться капитальным ремонтом. Такого мнения придерживался и прокурор района, направивший в адрес Козьмодемьянского горисполкома предписание о переселении соистцов из этого дома еще в феврале 1990 года.

По ст. ст. 91 и 93 ЖК РСФСР, если дом (жилое помещение) грозил обвалом, гражданам, выселяемым из этого дома (жилого помещения), другое благоустроенное жилое помещение предоставлялось по решению органа исполнительной власти за счет муниципального жилищного фонда либо соответствующего предприятия, учреждения, организации.

Вместе с тем заключение строительно-технической экспертизы вызывало определенное сомнение, расходясь даже с критериями просто непригодного состояния, предусмотренного Положением по оценке непригодности жилых домов и жилых помещений государственного и общественного жилищного фондов для постоянного проживания, утвержденным Приказом министра жилищно-коммунального хозяйства РСФСР от 5 ноября 1985 г. N 529.

Названное Положение по степени износа основных конструкций дома не определяло критерии аварийности его технического состояния, указывая на случай аварийной ситуации или обнаружения факторов, особо опасных для здоровья людей, когда расселение проживающих в доме "необходимо оформлять в день получения акта комиссии или протокола обследования строительных конструкций" (подп. 3.5). Комиссия, о которой шла речь в Положении, назначалась исполнительной властью и состояла из заместителя руководителя органа местной исполнительной власти (председатель комиссии), представителей жилищно-эксплуатационных организаций, районного или городского архитектора, БТИ, санитарного надзора, управления пожарного надзора. При необходимости в состав комиссии могли быть введены технические эксперты. Решение комиссии подлежало утверждению органом местной исполнительной власти.

К сожалению, нам неизвестны исходные материалы, исследованные экспертизой. Как видно из судебного решения, степень износа дома N 48 по ул. Советской высока. По экспертной оценке, она составляет 59%. Но она не достигла того уровня износа основных конструкций строения, который по критериям Положения значительно выше, чем по этому конкретному дому, и связывается Положением с отнесением дома к категории непригодных, - каменные дома с физическим износом свыше 70%, деревянные дома и дома со стенами из местных материалов, а также мансарды с физическим износом свыше 65%. Правда, отдельные жилые помещения могли иметь свои особенности технического и санитарного состояния, отличные от дома в целом.

Непригодные к постоянному проживанию жилые дома согласно Положению делились на две категории: 1) пригодные для постоянного проживания в результате проведения капитального ремонта, модернизации или реконструкции; 2) дефекты которых не могут быть устранены технически или их устранение экономически нецелесообразно.

Как видно из судебного решения, местная исполнительная власть была намерена включить этот дом в титульный список для капитального ремонта в 1991 г., т.е. дом подлежал восстановлению и не угрожал обвалом, но был непригодным к постоянному проживанию.

В таком случае возникал совершенно иной объем жилищных прав граждан, проживающих в этом доме, - если дом признавался непригодным для постоянного проживания, то в соответствии с п. 2 ст. 29 ЖК РСФСР проживающие в доме граждане подлежали приему на учет для улучшения жилищных условий в доме муниципального жилищного фонда.

Капитальный ремонт дома мог быть осуществлен в зависимости от его проектной документации: без выселения; с выселением квартиронанимателей. Выселение могло быть либо временным на маневренный жилищный фонд с последующим возвратом, либо на другое постоянное место жительства. Для последнего случая никаких документов о праве на первоочередное или внеочередное обеспечение жилой площадью С.А. Серебряков не представлял и не информировал об этом.

К сожалению, в решении Козьмодемьянского городского суда от 14 июня 1990 г. не содержится информации о техническом и санитарном состоянии конкретных помещений, занимаемых С.А. Серебряковым и его соистцами.

У истца не было жилищного права, вытекающего из ст. ст. 91 - 93 ЖК РСФСР, поскольку не было со стороны Козьмодемьянского горисполкома признания дома, где истец проживал, угрожающим обвалом.

У С.А. Серебрякова, как уже отмечалось, было право на обжалование отказа в признании дома грозящим обвалом, на принесение жалобы на отказ в постановке его на учет по улучшению жилищных условий, если горисполком ему в этом отказал, на подачу жалобы о нарушении очередности по предоставлению ему жилого помещения, на отказ обследовать дом (жилое помещение) на предмет его аварийного состояния, на бездействие фондодержателя, не выполняющего свою обязанность по сохранению дома в надлежащем техническом и санитарном состоянии (отказ от производства капитального ремонта, положенного по нормативам, или поддерживающего ремонта, если дом не пригоден к капитальному ремонту, отказ от переселения проживающих в доме, угрожающем обвалом, и т.п.).

Если бы Козьмодемьянский городской народный суд рассматривал дело С.А. Серебрякова в порядке его жалобы, а не искового производства, исследование административно-правовых отношений было бы более глубоким и суд мог прийти к иным выводам.

Таким образом, и к моменту рассмотрения дела в городском народном суде, и в надзорной судебной инстанции заявитель оказался лишенным гарантированной полноты жилищных прав, что нарушило ст. ст. 37, 42, 56, 163 действовавшей Конституции РСФСР 1978 г. (соответственно в Конституции РФ 1993 г. - ст. ст. 40, 46, 55, 118), а также ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, признающей за каждым "право на достойный жизненный уровень для него и его семьи, включающий в себя достаточное питание, одежду и жилище, и на непрерывное улучшение условий жизни".

Конституционный Суд признал соответствующим Конституции РФ обыкновение правоприменительной практики, в соответствии с которым принято Постановление Президиума Верховного Суда Марийской ССР от 11 октября 1991 г. об отмене решения Козьмодемьянского городского народного суда от 14 июня 1990 г. по иску граждан С.А. Серебрякова, М.С. Кохан, А.В. Иванова о предоставлении им жилых помещений и прекращении производства по делу ввиду неподведомственности данного спора суду.

При этом было признано, что за С.А. Серебряковым сохраняется право на обжалование действий органов местного самоуправления в судебном порядке, предусмотренном для производства по делам, возникающим из административно-правовых отношений.

2. С.А. Серебряков ставил в своей индивидуальной жалобе вопрос о незаконности постановления прокуратуры о его административном выселении из самовольно занятой квартиры, поскольку она "занята мной в состоянии крайней необходимости. Действия, совершенные в состоянии крайней необходимости, являются правомерными и не могут считаться самоуправными. Мной была устранена опасность, угрожающая моему праву на получение жилого помещения при обстоятельствах, угрожающих здоровью членов семьи и сохранности нашего имущества. Поэтому прокурор, не признавая этого моего права, нарушил мой законный интерес, предусмотренный ст. 55 Конституции РСФСР, устанавливающей, что уважение личности, охрана прав и свобод граждан - обязанность всех государственных органов, общественных организаций и должностных лиц".

Такой мотив для оценки действий С.А. Серебрякова по захвату квартиры не имел ничего общего со ст. 55 Конституции 1978 г. Тем более нельзя принимать во внимание рассуждения о том, соответствуют или нет размеры занятой им жилой площади установленным нормативам.

Отменяя постановление административной комиссии при горисполкоме о наложении на С.А. Серебрякова штрафа, Козьмодемьянский городской народный суд Марийской ССР 5 сентября 1991 г., по сути, согласился с С.А. Серебряковым, что он находился в состоянии крайней необходимости и действовал на основании субъективного действительного права, подтвержденного судебным решением от 14 июня 1990 г. "Горисполком, - отмечалось в решении от 5 сентября 1991 г., - решение суда не исполнил. При таких обстоятельствах Серебряков С.А. вынужден был занять квартиру N 6 дома N 3 третьего микрорайона, принадлежащую горисполкому".

Между тем если крайняя необходимость у заявителя и была, то действительного права, как мы установили, не было.

К санкции прокуратуры на административное выселение следует подойти с позиций "спровоцированности" занятия жилой площади С.А. Серебряковым.

К сожалению, содержание понятия "самоуправность заселения жилья" ни в Жилищном кодексе РСФСР, ни в Постановлении Президиума Верховного Совета СССР от 20 мая 1985 г. "О порядке применения части второй статьи 36 Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик" не раскрывается. Понятие "самоуправство", содержавшееся в уголовном законе (ст. 200 УК РСФСР), как правило, в практике применения жилищного законодательства не использовалось. Требовалось специальное определение, характерное для жилищного права.

Чистота понятия "самоуправность занятия жилого помещения" нарушается получением заинтересованными лицами "разрешения" на заселение жилого помещения вне установленного порядка, данного такими должностными лицами, которые наделены распорядительными полномочиями в составе местного органа исполнительной власти, компетентного принимать решение о предоставлении жилых помещений, либо должностными лицами, наделенными распорядительными правомочиями заключать договор найма жилого помещения. Но в то время, когда имели место рассматриваемые обстоятельства, единолично должностные лица в составе коллегиального органа, каким был исполнительный комитет, не были наделены правом принимать распорядительные решения о предоставлении жилого помещения в домах государственного, муниципального и общественного жилищного фондов. Такое решение само по себе незаконно, так как нарушало процедуру предоставления жилого помещения или заключения договора найма жилого помещения, но оно создавало недействительные, квазидоговорные отношения, прекращение которых надлежало признавать в судебном порядке. В этот ряд могут быть поставлены и отношения, возникшие в силу принятого судебного решения, наделяющего истца субъективным правом на получение благоустроенного жилого помещения в доме названных жилищных фондов. Там, где есть необходимость исследовать природу такого субъективного права, возникшего в силу таких внешних обстоятельств, как единоличное "разрешение" на вселение тогда еще председателя исполкома, его заместителя, теперь руководителя местной администрации, его заместителя, руководителя предприятия, учреждения, организации, а также жилищно-эксплуатационной организации, возникла нужда решать спор в судебном порядке.

Здесь возникают квазидоговорные отношения, лишенные требуемой законом процедуры предоставления жилого помещения гражданину, которая и создает законность отбора органами управления будущего нанимателя и совместно с ним проживающих лиц.

Какой же состав правоустанавливающих юридических фактов лежал в основании возникновения жилищных правоотношении на свободное жилое помещение в домах государственных, муниципальных и общественных жилищных фондов?

Это сочетание административного акта - ордера и гражданско-правового договора найма жилого помещения. Ордер определял в административном порядке, кому персонально выделено индивидуально-определенное жилое помещение. По договору, заключенному по инициативе ордеродержателя, названное в ордере помещение передавалось лицам, названным в ордере. Договор найма не определял, кому из списка нуждающихся в жилье следует передать жилое помещение, но функцией договора являлось наделение ордеродержателя и членов его семьи жилищными правами и обязанностями. После получения ордера ордеродержатель мог и не проявить инициативы в принятии жилого помещения, указанного в ордере. Поэтому жилищно-эксплуатационная организация как будущий наймодатель находилась в положении ожидания этой инициативы ордеродержателя и всех остальных лиц, названных в ордере. В этих отношениях стороны равноправны, однако наймодатель не был вправе отказаться от предложения ордеродержателя и вступать в такие отношения ни с каким другим лицом, не обладающим ордером на это помещение. Заключение в последнем случае договора найма жилого помещения с лицом без ордера вело к его недействительности. Это и был квазидоговор, в котором стороны нарушили обязательный порядок вступления в такие отношения.

3. Конституционный Суд РФ в Постановлении по жалобе С.А. Серебрякова указывал, что не может считаться законным основанием для вселения в жилое помещение и судебное решение, поскольку оно представляло собой лишь один из юридических фактов, который сам по себе, без выдачи ордера, не мог породить субъективного права на жилое помещение. Иное означало бы вмешательство суда в компетенцию органов, осуществляющих управление государственным и муниципальным жилищным фондом (ст. 17 ЖК РСФСР), что противоречило Конституции РФ 1978 г., провозгласившей построение системы государственной власти на принципах разделения законодательной, исполнительной и судебной властей.

Самоуправным следует признать заселение жилого помещения без ордера, исключающее какое-либо согласие должностных лиц, обладающих распорядительными правомочиями по предоставлению жилого помещения, т.е. нарушающее установленный порядок обеспечения жилой площадью в домах государственного или муниципального жилищного фонда, или наличие судебного решения, признающего субъективное право на получение жилого помещения в домах этих фондов.

Конституционный Суд РФ в своем Постановлении указал, что самоуправным занятием жилого помещения нужно считать заселение помещения без предоставления его в установленном порядке и без заключения на него договора найма.

Представляется, что с данных позиций действия С.А. Серебрякова по занятию квартиры нельзя оценивать как самоуправные, хотя они и не создают для него жилищных прав на занятое помещение. Принимая во внимание признание Козьмодемьянским городским народным судом за С.А. Серебряковым субъективного права на получение жилого помещения в доме государственного или муниципального жилищного фонда, можно предполагать, что судебного решения о его выселении не состоялось бы.

Поэтому говорить о нарушении жилищных прав С.А. Серебрякова не представляется возможным, но можно прийти к выводу о неправильном выборе правовых средств в оценке возникших обстоятельств, связанных с занятием жилого помещения.

4. Деятельность органов прокуратуры, принимающих решение санкционировать выселение граждан, несвойственна природе этих органов, функционально призванных осуществлять прокурорский надзор за правоприменительной деятельностью. Санкционируя решение организаций о выселении граждан, органы прокуратуры втягивались в правоприменительную деятельность в ущерб своим прямым конституционным обязанностям. Не случайно, что такого рода деятельность не была предусмотрена ни в ранее действовавшем Положении о прокурорском надзоре, ни в последующих Законе СССР "О прокуратуре СССР" и Законе РФ от 17 января 1992 г. "О прокуратуре Российской Федерации".

Второе поколение Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (1991 г.) (п. 1 ст. 90) исключило возможность административного порядка расторжения договора найма жилого помещения и установило судебный порядок. Однако это решение не коснулось оставшегося единственного основания применения административного порядка выселения граждан из самоуправно занятого жилого помещения.

Норма ст. 90 ЖК РСФСР об административном порядке выселения граждан из самоуправно занятых жилых помещений вошла в противоречие не только со ст. 63 Конституции 1978 г., но и с более ранним законодательством, предшествующим ст.

63 Конституции, и не должна применяться независимо от того, приведено ли в соответствие с Конституцией или будет приведено в соответствие с ней и Законом РФ от 17 января 1992 г. "О прокуратуре Российской Федерации" действующее жилищное законодательство.

Однако Конституционный Суд РФ не согласился с таким видением. Сохраняя возможность административного порядка выселения, Конституционный Суд признал необходимым подчинить его судебному контролю. Выселение граждан из самоуправно занятых жилых помещений в административном порядке только с санкции прокурора без возможности последующего обращения в суд как обыкновение правоприменительной практики, по оценке Конституционного Суда, противоречило названным выше нормам Конституции 1978 г. (с последующими изменениями).

Вместе с тем Конституционный Суд поручил прежнему составу парламента Российской Федерации изучить вопрос о необходимости изменения норм, предусмотренных ч. 3 ст. 35, ч. 2 ст. 36 Основ жилищного законодательства, ст. ст. 90 и 99 ЖК РСФСР, Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 20 мая 1985 г. "О порядке применения части второй статьи 36 Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик", п. 18 ст. 338 и п. 11 ст. 339 ГПК РСФСР. Однако это поручение так и не было выполнено ни применительно к жилищному, ни к процессуальному законодательству.

Принятое Конституционным Судом РФ Постановление являлось основанием для проверки в установленном порядке окончательного решения о выселении в административном порядке из самоуправно занятого жилого помещения, которое оспаривал гражданин С.А. Серебряков.

Безусловно прав В.М. Жуйков относительно конструктивного дефекта в организации рассмотрения Конституционным Судом РФ жалоб граждан на неконституционность правоприменительной практики как самостоятельную правозащитную функцию, когда нарушены основные права и свободы граждан и их законные интересы. И в этом контексте следует признать обоснованной отмену этой функции Конституционного Суда РФ в 1994 г. в том виде, как она вменялась ему. Но судебное обыкновение, конечно, учитывается и принимается во внимание в своих выводах Конституционным Судом РФ.

Функция судебного контроля за неконституционностью правоприменительной практики крайне важна. Достаточно указать на отсутствие, как правило, в судебных постановлениях (кроме Верховного Суда РФ) ссылок на конституционные нормы в сочетании с нормами отраслевого законодательства . Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" как акт судебной власти, принявшей сигналы Конституционного Суда РФ, свидетельствующие о неблагополучии в судебных обыкновениях, которые должны ориентироваться прежде всего на Конституцию (ст. 120).

--------------------------------

Рассматривая защиту жилищных прав граждан судами общей юрисдикции, В.Р. Скрипко не смог указать ни одной ссылки на нормы Конституции в судебных постановлениях, названных им в работе "Право граждан на жилище и его судебная защита". М., 2001. С. 66 - 74.

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. N 1. С. 3.

В Постановлении отмечалось, что в практике судов имеются определенные трудности, связанные с применением конституционных положений.

Исследователи судебной практики отмечают больше нарушения, связанные с применением Конституции РФ , чем ее соблюдение.

--------------------------------

Марогулова И.Л. Применение судами Конституции Российской Федерации при рассмотрении уголовных дел: Комментарий судебной практики. Выпуск N 3. М., 1997. С. 159 - 179.

В судебной практике по жилищным делам суды испытывают трудности применения конституционных норм в связи с их сложным характером, больше рассчитанных на их реализацию, нежели на применение.

Статья 125 Конституции РФ (ч. 4) предусматривает возможность судов обращаться к Конституционному Суду РФ с запросами относительно проверки конституционности текущего закона, "примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, установленном федеральным законом".

Однако за 15 лет деятельности Конституционного Суда РФ из всех жилищных дел, им публично рассмотренных, по судебным запросам рассматривались только пять дел - в 1995 г. по запросу Муромского городского народного суда Владимирской области о конституционности пункта 8 части второй статьи 60 Жилищного кодекса РСФСР, в 1998 г. по запросу судьи Советского районного суда г. Омска о конституционности пунктов 1, 3 и 4 статьи 32 и статьи 49 Федерального закона "О товариществах собственников жилья", в 1998 г. по запросу Дмитровского районного суда Московской области о конституционности положения статьи 4 Закона о приватизации жилищного фонда, в 2003 г. по запросу Конституционного суда Республики Татарстан о конституционности подпункта 9 пункта 1 статьи 14 Федерального закона "О ветеранах", в 2006 г. по запросу Верховного Суда РФ о конституционности положений подпункта 1 пункта 2 статьи 2 Вводного закона Жилищного кодекса РФ и части первой статьи 4 Закона о приватизации жилищного фонда. Столько же запросов рассмотрено им и от субъектов РФ, обратившихся в Конституционный Суд РФ за толкованием.

Судебная практика без ссылок на Конституцию РФ, а также с мизерным количеством судебных запросов в Конституционный Суд РФ стала судебным обыкновением.

В этом контексте обращает на себя внимание факт, приведенный справочно выше, не являющийся случайным и свидетельствующий об опережающей инициативе граждан в постановке перед Конституционным Судом РФ вопроса о конституционности той или иной нормы текущего законодательства, в отличие от судебной практики, - Конституционный Суд РФ рассматривал жалобу гр. И.В. Чернова о конституционности статьи 100 Закона N 122-ФЗ, а не по запросу суда в г. Тольятти, который первично рассматривал его требования, обратив внимание суда на необходимость направления судебного запроса в Конституционный Суд РФ, что народный суд проигнорировал и вынес неправовое решение, противоположное Постановлению Конституционного Суда РФ от 5 апреля 2007 г. N 5-П .

--------------------------------

СЗ РФ. 2007. N 14. Ст. 1742.

Не по инициативе судебных органов Орловской области, поспешивших также принять судебные Постановления соответственно 28 сентября 2005 г. и 9 февраля 2006 г., признавших правомерным отказ МПП "Орелводоканал" и ООО "Орелрегионгаз" в предоставлении гр. Н.М. Анохиной 50-процентной скидки с установленной платы за водоснабжение и пользование газом, а по инициативе Н.М. Анохиной, оспорившей в Конституционном Суде РФ конституционность соответствующих положений Закона N 122-ФЗ, признавшего утратившими силу п. п. 3 и 4 ст. 11 Федерального закона "О ветеранах", согласно которым ветераны и члены их семей пользовались правами и льготами, ранее установленными законодательством СССР и Российской Федерации.

Суд нарушил, как это признал Конституционный Суд РФ (Определение Конституционного Суда РФ от 7 декабря 2006 г. N 524-О) , принцип правового государства, руководствуясь неправовым законом, а не Конституцией РФ (ст. 55), согласно которой "в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина", и ст. 120, устанавливающей приоритет действия Конституции РФ перед действием закона.

--------------------------------

СЗ РФ. 2007. N 8. Ст. 1022.

При этом ст. 120 Конституции РФ должна применяться в сочетании со ст. 125, по которой (ч. 4) в случае жалоб на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов Конституционный Суд проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле.

Обязателен или нет судебный запрос в Конституционный Суд РФ? По мнению В.М. Жуйкова, ответ зависит от того, каким правовым источником руководствоваться: если на основании Конституции РФ (ч. 4 ст. 125), то тогда это право суда, а если на основании Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" (ст. 101), - тогда это его обязанность. Поскольку Конституция РФ - акт более высокой юридической силы, приоритет оставался за Конституцией РФ. Обращение суда с запросом "является не обязанностью суда, а его правом: если суд убежден, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции РФ, противоречит ей, он самостоятельно, без обращения в Конституционный Суд, разрешает дело и применяет непосредственно Конституцию; если же в этом вопросе у суда возникает неопределенность, он обращается с запросом в Конституционный Суд" .

--------------------------------

Жуйков В.М. Указ. соч. С. 221 - 222.

Г.А. Жилин предложил иное решение путем законодательного уточнения: при наличии убежденности суда о противоречии закона Конституции суд должен "непосредственно применять конституционные нормы, в ст. 101 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" следует внести изменения, закрепив правило о том, что суд обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности примененного или подлежащего применению в конкретном деле закона, в случае неопределенности в вопросе о том, соответствует ли он Конституции РФ, а также в случае отказа суда применить закон из-за признания его не соответствующим Конституции РФ" .

--------------------------------

Жилин Г.А. Цели гражданского судопроизводства и их реализация в суде первой инстанции: Автореф. докт. дис. М., 2000. С. 9 - 10.

Уточнение в законодательном порядке - процесс нескорый. К тому же необходимо быть услышанным. Применение конституционных норм должно быть во всех случаях, а не избирательно, когда регулируемые отношения связаны с конституционной нормой. Избирателен только судебный запрос. Но обязательность судебного запроса зависит от специального федерального закона, которому надлежит определить его порядок - "в порядке, установленном Федеральным законом". Названный Федеральный конституционный закон и есть тот специальный закон, к которому норма ч. 4 ст. 125 Конституции РФ отсылает. Не учитывается, что эта норма - бланкетная, она отсылает к порядку, установленному специальным федеральным законом.

При применении ст. 120 Конституции РФ суд должен руководствоваться Постановлением Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П по делу о толковании отдельных положений ст. ст. 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации . Конституционный Суд РФ разъяснил, что суд общей юрисдикции или арбитражный суд, придя к выводу о несоответствии Конституции РФ федерального закона или закона субъекта РФ, не вправе применить его в конкретном деле, а обязан (выделено мной. - Автор) обратиться в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этого закона. При этом не имеет юридического значения, было ли разрешено дело, которое рассматривал суд, "отказавшимся от применения неконституционного, по его мнению, закона на основе непосредственно действующих норм Конституции Российской Федерации". Полномочие по разрешению дел о соответствии Конституции РФ федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ, конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов РФ относится к исключительной компетенции Конституционного Суда РФ. По смыслу статей 125, 126 и 127 Конституции РФ суды не правомочны признавать названные нормативные акты не соответствующими Конституции РФ и потому утрачивающими юридическую силу. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды могут осуществлять нормоконтроль безотносительно к рассмотрению конкретного дела за нормативными актами "ниже уровня федерального закона, ниже уровня федерального закона иному, имеющему большую юридическую силу акту, кроме Конституции Российской Федерации", если такие полномочия будут установлены федеральным конституционным законом. "Иначе суды не вправе признавать незаконными и в связи с этим утрачивающими юридическую силу акты ниже уровня федерального закона, перечисленные в ст. 125 (п. п. "а" и "б" ч. 2) Конституции РФ" .

--------------------------------

СЗ РФ. 1998. N 25. Ст. 3004.

Ниже приводится заявление пресс-службы Конституционного Суда РФ (в извлечении), опубликованное в "Российской газете" 15 июля 1998 года:

Считаем необходимым дать некоторые разъяснения.

1. Суждение о том, что Конституционный Суд изменил существующий порядок вещей и ввел своим постановлением новые правила ("резко ограничил полномочия судов"), совершенно несостоятельно. У судов общей юрисдикции, в соответствии с Конституцией, никогда не было права отменять законы и нормативные акты, принятые парламентом. Это возможно только в рамках особого правосудия - конституционного, и только в особой усложненной процедуре, с участием большой коллегии судей. Вместе с тем прямое применение Конституции никогда и никем не рассматривалось как монополия Конституционного Суда, суды общей юрисдикции обладают безусловным правом не применять законы, которые они считают не соответствующими Конституции, и руководствоваться Конституцией напрямую. Дело только в том, что во имя конституционного принципа равенства граждан перед законом и судом они обязаны обратиться в Конституционный Суд и опротестовать неконституционный закон.

В противном случае, если бы у судей было право отменять законы, под угрозой оказалось бы исключительное право парламента принимать законы, поскольку каждый из 14 тысяч российских судей получил бы возможность останавливать применение законов по своему усмотрению. В подобной ситуации невозможно было бы достичь единообразия судебной практики, поскольку решения одного независимого суда не обязательны для другого.

2. Не соответствует истине и утверждение о том, что противоречащие закону ведомственные нормативные акты теперь никто не может отменить. В соответствии со ст. 116 Гражданского процессуального кодекса правом отменять ведомственные нормативные акты как обладал, так и обладает Верховный Суд. Тот же Кодекс (ст. 239.3) дает право гражданам обжаловать в суд индивидуальные и нормативные акты, кроме тех, "проверка которых отнесена к компетенции Конституционного Суда".

Что касается нормативных актов, которые ниже уровня федерального закона и выше ведомственных инструкций, то в отношении их действуют общие правила, и суды по-прежнему, в соответствии со ст. 120 Конституции РФ, вправе не применять их, если сочтут эти нормативные акты не соответствующими закону. Если же кто-то ставит вопрос о праве судов полностью отменять такие акты, то такие полномочия, в точном соответствии со ст. 128 Конституции и с Законом "О судебной системе в РФ", должны быть предоставлены судам впредь только федеральным конституционным законом. Без закона никто не в состоянии определить, суд какого уровня (районный, городской, областной, верховный) и в каком порядке может это делать. Это не означает, что действующие законы, в том числе ГПК РФ, о прокуратуре и т.п., теряют свою силу, поскольку, во-первых, Конституция РФ в отношении формы нормативных актов обратной силы не имеет, а во-вторых, Конституционный Суд не проверял конституционность этих законов, и, соответственно, они действуют в полном объеме.

3. Утверждение о том, что после принятия постановления Конституционного Суда автоматически будут отменены все решения судов, принятые ранее на основе тех законов, которые были признаны Конституционным Судом не соответствующими Конституции, также ошибочно: в отношении конкретных решений судов постановления Конституционного Суда обратной силы не имеют. В Конституционном Суде считают, что искажение позиции Конституционного Суда со стороны некоторых должностных лиц российской юстиции способно дезориентировать судебные органы страны и в конечном счете привести к разрушению законности.

Выше отмечалось, что с 1994 г. Конституционный Суд РФ уже не проверяет судебные решения, приведя свою компетенцию в соответствие со ст. 125 Конституции РФ, и для признания жалобы гражданина в его адрес допустимой не имеет значения, каково содержание судебных постановлений и рассмотрено ли судебное решение кассационной и надзорной инстанциями. Гражданин по своему усмотрению обращается в Конституционный Суд РФ, когда, по его мнению, имеет место неопределенность в том, соответствует ли Конституции РФ закон, затрагивающий его право.

Для того чтобы исправить судебную ошибку, монопольно функционирует институт пересмотра судебных постановлений, вошедших в законную силу, по гражданским делам в порядке надзора (следует отметить, что ГПК РФ вообще не знает такого понятия, как судебная ошибка).

ГПК РФ (ст. 377) предусматривает возможность подачи надзорных жалоб (представлений) в три судебные инстанции - в Президиум Верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда, в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ (Военную коллегию Верховного Суда РФ) и в Президиум Верховного Суда РФ.

В этом контексте в Постановлении от 5 февраля 2007 г. N 2-П Конституционный Суд РФ сформулировал следующие правовые позиции относительно надзора .

--------------------------------

СЗ РФ. 2007. N 7. Ст. 932.

Пересмотр в порядке надзора судебных актов, вступивших в законную силу, возможен лишь как дополнительная гарантия законности таких актов и предполагает установление особых оснований и процедур производства в этой стадии процесса. Судебное постановление, вступившее в законную силу, может быть изменено или отменено в порядке надзора лишь в исключительных случаях, когда существенно нарушены права и законные интересы, защищаемые в судебном порядке, которые не могут быть восстановлены без устранения или изменения ошибочного судебного акта.

В судопроизводстве, осуществляемом арбитражными судами (ст. ст. 292, 295, 299 и 303 Арбитражного процессуального кодекса РФ), отсутствует множественность надзорных инстанций, а есть одна - Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ. Тем самым исключается возможность неоднократного пересмотра судебных актов в порядке надзора и предусмотрены жесткие сроки.

Исходя из общеправового принципа правовой определенности и, следовательно, стабильности правового регулирования и исполнимости вынесенных судебных решений, принимая во внимание решения Европейского суда по правам человека, в которых подчеркивается, что процедуры, допускающие неограниченное или значительно протяженное по времени обжалование судебных решений, ведут к неопределенности и нестабильности окончательных решений как несовместимые с указанным общеправовым принципом, являющимся одним из основополагающих элементов верховенства права и правом на справедливое судебное разбирательство, Конституционный Суд РФ предложил федеральному законодателю в разумные сроки установить процедуры, реально обеспечивающие своевременное выявление и пересмотр ошибочных судебных постановлений до их вступления в законную силу и привести правовое регулирование надзорного производства в соответствие с признаваемыми Российской Федерацией международными стандартами.

Федеральным законом от 4 декабря 2007 г. N 330-ФЗ , внесшим соответствующие изменения в раздел о пересмотре вступивших в силу судебных постановлений, были сохранены те же три судебные надзорные инстанции, сократил годичный срок для подачи надзорной жалобы до шести месяцев со дня вступления в силу судебного постановления.

--------------------------------

СЗ РФ. 2007. N 50.

К сожалению, ст. 387 ГПК РФ, хотя и получила новую редакцию, но как не называла, так и не называет конкретных оснований для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора, ограничиваясь абстрактно указанием на существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, "без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов", передавая конкретизацию оснований на усмотрение надзорных инстанций.

В этом контексте вновь возникает вопрос о применении ст. 120 Конституции РФ, но уже как самостоятельного основания существенного нарушения права для отмены или изменения ранее принятых судебных постановлений в порядке надзора. Это может иметь место, когда основные права и свободы, а также законные интересы были нарушены или не защищены вступившим в законную силу судебным решением в результате неприменения нормативного акта, подлежащего применению по смыслу Конституции РФ; применения нормативного акта, не подлежащего применению по смыслу Конституции РФ; не соответствующего Конституции РФ истолкования нормативного акта при его применении; неприменения соответствующей конституционной нормы, если она может применяться непосредственно. Один из таких мотивов, содержащийся в надзорной жалобе, служит одним из оснований для безусловной отмены состоявшегося судебного постановления при условии, что они привели или могли привести к неправильному разрешению дела. Если при этом затрагивается вопрос о конституционности нормативного акта, лежащего в основе принятого судебного постановления, его проверка на соответствие Конституции РФ относится к прерогативе конституционного судопроизводства. Изменения в ГПК РФ предусмотрели основанием для пересмотра судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам признание Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ закона, примененного в конкретном деле, в связи с принятием решения, по которому заявитель обращался в Конституционный Суд РФ (ст. 392 ГПК РФ).

<< | >>
Источник: В.Н. ЛИТОВКИН. ЖИЛИЩНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО: СМЕНА ВЕХ (КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ЖИЛИЩНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА). 2016

Еще по теме Справочно.:

  1. Справочные цены
  2. Справочные цены
  3. Справочная система программы
  4. 28. Справочный раздел баланса
  5. Справочная часть отчета о прибылях и убытках
  6. Вадейко Е.И.. 350 терминов и понятий рыночной экономики: Справочное учебное пособие – М.: МГУЛ,2005. – 63 с., 2005
  7. Зарубежная специальная литература
  8. 1.8.3. Индикатор RAVI
  9. СОГЛАСИТЕЛЬНЫЙ СПОСОБ.
  10. Банковские консультационные и информационные услуги;
  11. 4.4. Виды цен по способу получения информации об их уровне
  12. Смещение кривой предложения облигаций